В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли и к топору, и к шпалам, подолгу не возвращался к своему очагу. Его работа уводила его далеко: в чащи, где падали вековые деревья, и к насыпям, где звенели рельсы. Он рубил лес, укладывал деревянные брусья под стальные пути, возводил опоры для мостов через холодные реки. На его глазах преображалась земля, а вместе с ней — и вся страна. Но видел он и другое: как тяжело дается этот новый мир тем, кто его строит, — простым работягам и людям, пришедшим на чужбину в поисках заработка.
